Ты не назовёшь меня сукой, потому что я доброе и милое создание. Не крикнешь мне в след: "Дура!", потому что я итак это знаю. И никогда не скажешь: "Любимая", потому что ты просто не любишь говорить правду!
Есть две исконные печали:
Любовь к Не-тем, любовь Не-тех,
И если Вы о них не знали,
Вы, видимо, счастливей всех...
Не-той дорогою спеша,
С Не-теми Вы идете рядом,
А Тот-кто-нужен, чуть дыша,
Украдкой Вас проводит взглядом,
Но Вам об этом не узнать -
Вы где-нибудь не-там, впустую,
Не-тем даете Вы понять,
О том, что Те не существуют,
И зазеркалью по утрам
Вы улыбаетесь натужно,
А жизнь какая-то Не-та.
И точно, что не Та-что-нужно...
Говорят, где-то солнце, ветер, растет трава. Говорят: "Улыбнись, дружок, ты еще жива".
У меня от улыбки, черт возьми, скулы уже свело. Ну чего ты - я смеюсь, а не плачу, на кой же мне черт платок?
Не смотри, не жалей, не надо - о чем жалеть? Не лови ладоней, не укутывай плечи в плед.
Все равно не согреешь рук, не уймешь озноб. Говорят - пройдет, а целуют - подумай! - в лоб!
Говорят - у меня есть завтра, и после, и дальше. Говорят - и сами пугаются своей фальши.
Говорят - потерпи немножко, и станет лучше. Говорят, говорят... а мне надоело слушать.
Говорят - держись, говорят - мы с тобой, ты с нами. Не хочу держаться!
Хочу, понимаешь, к маме, я домой хочу , я хочу - Одисеем в Итаку, я хочу, в живот уткнувшись ей, плакать, плакать...
Я хочу, чтобы лет мне было шесть или, может, восемь, я хочу, чтоб она по утрам мои косы опять расчесывала.
Чтобы дергала волосы - больно, больно! - чтобы слезы в глазах застывали солью.
Чтобы с ней поругавшись, сбежать, понимаешь, в поле, чтобы там - для нее! - собирать цикорий,
принести букетик - забавный, синий - и ее простить и она чтоб простила.
Чтоб таблетки крошили мелко в ложку с вареньем, чтобы страшные -страшные сказки мне ночью шептали тени,
Чтобы ручкой маленькой кружку с молоком горячим отталкивать, чтобы плакать -
ей, понимаешь, ей плакать, а не ее оплакивать!
А все, понимаешь, думают - мне легко, я же сильная, черт возьми, я же, блядь, не люблю молоко,
мне не сделаешь больно, хоть плюнь, хоть под дых ударь...
Ну прости, прости. Я вижу, что ты устал.
Так всегда - так пошло, глупо сорвусь на пафос.
Я срываю голос, я просто сама срываюсь.
Вот, смотри, реву- ты где со своим платком? Что за черт.
Платок пахнет медом и молоком.
Держишь руки, как будто отпустишь и скажешь: "Лети!".
Я не бабочка, не улечу. А теперь уходи. Уходи, уходи.
Ты же слышал - мне нужен покой.
Не хочу, черт возьми, чтобы ты меня помнил такой.
Кофе на кафеле - кровопускание цвета...
Кто из нас больше бог? Кто из нас больше боль?
Ты мне оставил еще одно странное лето...
Страшное лето и травмоопасную роль.
Я разбиваю пятую чашку кофе...
Чертовы руки... чертов китайский сервиз...
Пятая пачка... заметно тускнеющий профиль...
Парами падают вверх, в одиночку – вниз.
Мой океан ни на жертв не клюет, ни на жертвы...
Что мне опять утонуть, и воскреснуть что?
Соль не впитается ... соль разъедает плаценту...
В теле - цунами... ни боли, ни воздуха - ртом...
Кофе на кафеле... море впиталось в кожу...
Кто из нас жив, а кто – не по возрасту мертв?
Что за спиной у того, кто взлететь не может?
Что за душой у того, кто боится слов?
Те женщины, что спят теперь с тобой,
они не знают, сколько сил и страха -
обнять тебя смирительной рубахой,
колоть подкожно, прикрывать рукой -
то крик, то стон... Не знают, как посуда
летит с балкона... как молчать навзрыд,
как жалость делится на боль и стыд,
когда приходят за тобой "оттуда"...
Те женщины, что спят теперь с тобой,
они уже не видели той ласки,
когда не знаешь, где наклеить пластырь,
и кровоточишь вся густой тоской.
Им нет нужды сидеть у изголовья,
шептать: "паскуда... бедненький... родной..." -
и прислоняться к пустоте спиной,
и пульс ловить, давясь своей любовью.
Те женщины, что спят теперь с тобой...
Бывает, что людей приходится стирать из своей жизни...легко...как ластиком.
Бывает, приходится вычеркивать, закрашивать корректором, удалять...
А есть такие люди, которых нужно лезвием бритвы выцарапывать из сердца...
З.Ы. Иногда люди сами лезут руками в душу и выдирают свое имя...
- Мы с тобой так похожи!
- Мы – разные.
- Мы же любим?
- Но, каждый по-своему.
- Столько ласковых слов...
- Все – напрасные.
- Нас же тянет...
- Да, мы так устроены.
- Почему?
- Просто – разные полюсы.
- Значит, встретимся?
- Лишь в сновидении.
- Но, ведь мы...
- Параллельные полосы.
- Ну, так...
- Разные измерения.
- Хорошо. Но, послушай...
- Внимательно.
- В жизни следующей...
- Обещаю!
- Мы же будем с тобой?
- О-бя-зательно!
- Я уже
по тебе
скучаю!
Сон не идёт? Что тебе предсказать?
Белой земли? Лазури? Чёрного хлеба?
Руку сквозь время? Неба – глаза в глаза?
Ты загадаешь. Я окажусь за левым
Левым плечом… В сердце, где льдам не жить,
Теплится искра, зажженная от лампады.
Что остаётся? Чудо огня? Скажи?! -
Падай. Достойный полётов умеет падать.
Сон как струна. Порвётся от этих па.
Пальцев, коснувшихся музыки. Аллилуйя!..
Зрячий не видит, насколько судьба глупа.
Глупый не помнит последствия поцелуя.
Дьяволы пахнут сексом. Любовь – войной.
Ангелы пахнут печалью, тоской и хвоей.
Ты пахнешь небом. Свободой. Ты пахнешь – мной.
Значит нас двое. Нас двое. Нас двое. Двое
Лента событий
